ДОКУМЕНТ № 18
Оренбургскому военному губернатору господину генерал-адъютанту и кавалеру Перовскому командующего башкирским и мещерякским войском генерал-майора Циолковского рапорт от 4 сентября 1835 года
...В то время, когда Уфимского уезда в деревне Меся-гутовой ясачные русские крестьяне начали возмущение, го 8-го башкирского кантона чиновники и башкирцы с приказания своего кантонного начальника Тикеева с се­ми юрт собрались в деревню Мечетлину разстоянием от деревни Масягутовой 12 верст для совещания о пос­тройке сельских хлебных магазейнов и для зделания мирского приговора относительно расходов на наем плотников и другие потребности.
Народ, дожидаясь несколько дней прибытия своего кантонного начальника на сем сборном месте в деревне Мечетлипой, расположенной смежно с Кунгурским и Красноуфимским уездами Пермской губернии, откуда ис­ходили нелепые разглашения, по самому близкому рас­стоянию 2 и 4-го башкирских кантонов, равно двух юрт 3-го мешерякского кантона и 9-й тептярской команды, начал стезжаться, одни из любопытства, другие с на­мерением толковать между собою... Наконец, в это число (11 июля) приехали масягутовские крестьяне уговаривать башкирцев для совместного возмущения, но и тут башкирцы решительно не отваживались, пока не прибыл к ним 8-го башкирского кантона 12-й юрты де­ревни Абдрешитовой дважды разжалованный, первый раз из зауряд-есаулов, башкирец пожилых лет, красивой наружности, имеющий дар слова Валиша Аккушев, (ко­торый обратился) к скопившемуся народу и сказал: «Чего еще дожидаетесь, и зачем сомневаетесь в справед­ливости, что нас всех крестить будут? Я сейчас прибыл из Красноуфимского уезда и сам был свидетелем, что там уже крестят мусульман и с жен наших снимают пор­ты. Решайтесь защищать нашу веру и свободу! Возьми­те пример с русских, коим по единоверчеству дела рус­ского правительства лучше известны: они решились на все, чтобы охранять свою прежнюю независимость».
Народ с того времени начал волноваться и готов был отважиться на все, но к щастию не нашел предприимчи­вого начальника или главы бунта... Народ суетился, то собирался, то опять разъезжался, как вдруг из Красно-уфимского уезда 2-го башкирского кантона поибыло три или четыре человека башкирцев, кои объявили, что на­род 2-го кантона тоебует их совета и единодушия во всеобщем сопротивлении противу устройства сельских хлебных магазинов. По кратком совещании от имени башкирцев 8-го кантона отставной старшина Имай Исякаев написал письмо, приглашающее 2-й башкирский кантон к единодушию в сопротивлении, которое подписа­ли девять человек разных волостей, а именно: Улукущевской (т.е. Большекущинской) отставной есяул Ишберда Гайсинов и отставной старшина Имай Исякаев: Мурзаларовой Мухтар Тангатаров. Усман Янышев и Давгат Исламгулов; Тырнаклинской юртовой старшина Аюпов и старшинский писарь Абдулла Хамитов: Лу­ванской юптовой помощник Мещеров и Сартовской—Кадырберды Казавбаев.
(Текст письма) «Письмо есть половина свидания... Вам 2-го башкирского кантона почтенным мещерякам и башкирцам и всем старшим чиновникам и ученым ис­кренние молитвы посылаем. Будьте каждый из вас и все здоровы и благополучны. Если спросите известия от нас, мы, слава богу, здоровы. Посланных вами людей и письмо мы получили 11 июля. Вы в своем народе усоветовались, мы также в своих волостях старики и молодые согласны с вашими и приняли мы, чтобы быть в одном условии и его никак не нарушать и сердца на­ши не отклонять, так как вы готовыми стали и мы так­же, изъявя наше согласие, подписуемся».
Башкирцы 2-го кантона, получив от мечетлинских баш­кирцев согласие и письмо, уехали и в то время прибы­ли вторично масягутовские крестьяне уговаривать баш­кирцев для совместного сопротивления власти, атако­вать уфимского капитана исправника Тимашева...
Во второй призыв крестьян многие из башкирцев бро­сились в деревню Масягутову, где из них некоторые вместе с мужиками приступили к квартире капитана исправника и, когда его мужики вытащили за ногу в окошко и начали бить кулаками, тогда башкирец Ка-гир Кущугулов, принявший над толпою возмутителей на­чальство, вместе со старшинским помощником Мещеро-вым и другими бил исправника по голове нагайкою, когда же исправник отведен был в мирскую избу под караул, тогда мужики и башкирцы бросились на кан­целярию исправника, в коей Кагир Кущугулов с мужи­ками отыскивал медведевской печати и указа, а прочие башкирцы и мужики истязали и в воду связанных на веревках бросали писарей...
Когда народный шум и волнения начали утихать, не­которые башкирцы поехали на свое сборное место, дру­гие бросились за своим кантонным начальником, кото­рый еще верст двадцать не доехал до деревни Мечетлиной. Встретив на дороге, взяли его под караул, рав­но его канцелярию и писарей, коих до того били без по­щады и привезли в деревню Мечетлину. Кантонного на­чальника оставили в доме юртового старшины Кылыч-баева, писарей, посадили под стражу, канцелярию раз­грабили и бумаги татарские изорвали.
Подвигаясь всякий день смелее к бесчинству, башкир­цы начали избирать из среды себя поверенных,., сдела­ли между собой приговоры стоять против власти, под­писали оные приложением тамог, заставили подписать оные юртовых старшин... Сверх того, они истребовали от кантонного начальника для поверенных билеты во все российские губернии. Кантонный начальник, нахо­дясь в их власти, исполнил во всем их желание.
... Легковерные башкирцы, быв подстрекаемы своими же злонамеренными однородцами..., избрали поверен­ных, как будто представителей народных или защитников их прав и свободы. Они полагали, что все победили и не помышляли об ответственности...
(Регест.)

ДОКУМЕНТ № 19
Гражданскому губернатору начальника 8-го башкирского кантона Тикеева рапорт от 22 июля 1835 года
Собирая народ в Дуван-Мечетлину, я, секретари и вестовые приехали 12 июля в деревню Сальзегутово. Че­ловек 25 или более, в том числе деревни Буранчина башкирцы Абдулгалий Рафиков; Мунаева Мухтар Тан-гатаров, Усман и Карчыга Янышевы, Зеннур Спуров(?); д. Сабанакова Ирали Тляков, Тукбай Тулкин; д. Сальзе-гутова Абдулла Гайнуллин, Исрафил Тякиняев; д. Таке-ева Ишморат Салимов; д. Марземгулова Емурзак Бу-лекеев; д. Тукбаева Исмагил Курчинбаев, протчих же припомнить не могу, по разнообразному толкованию (указа о магазинах), первоначально кинулись на писаре моего зауряд-хорунжего Фаткуллу Халилева, бив его не­милосердно плетьми, кнутьями и кулаками. Также би­ли русского писаря коллежского секретаря Петра Ве-тошникова. Будучи препровожден теми людьми в Ду-ван-Мечетлину/я "был отдан под караул юртовому стар шине Клызбаеву, находящиеся при мне секретари весто­вые—всего пять человек, рассажены по разным домам под караул; все бумаги, дела отобраны. Секретарей би­ли еще; утром избрали четырех поверенных об отказе строить магазины, меня заставили подписать ,и поста­вить печать, устращивая смертью. У меня отобрали 25 руб. ассигнациями, Халилева—20, у Ветошникова сняли с тулупа серебряные петлицы, стоящие 10 руб., 2 руб. де­нег асе,брюки новые саржевые черные в 15 р.с подкладкой 8 руб.; и приговоры на татарском диалекте, данные по ту сторону Белой и Демы жителями о соглашении строить магазины, и прочие бумаги изорвали...
(Регест.).

ДОКУМЕНТ № 20
Исполняющего должность старшины 11 юрты Мусы Султамбекова начальнику 8 кантона Тикееву от 15 августа 1835 года.
...На сборном пункте по хлебным магазинам в Дуван-Мечетлино, когда я сказал, чтобы население не кричало, зауряд сотник Ишкиня Ирмаков из команды 12 юрта Каранайского аула, заявил: «.Что за дело тебе уговари­вать этих людей, чтобы они соглашались с постройкой магазина?» После этих слов Исмагил Курманбай улы Тукбайского аула 12 юрты, Хабибулла Нугай улы Мар-жангуловского аула, Сиразетдин Ашим улы из Мусабай-ского аула, со словами «почему ты соглашаешься с этим магазином?» в присутствии многочисленных людей стали меня беспощадно бить...

(Продолженеи следует).